В году 2003м оказался я в летней школе ФМШ. Она длится где-то три недели без выходных. Каждый день три пары, рассматривается три предмета -- математика, физика, химия. Лекции, семинары. На лекциях за такой срок ничего особенного не расскажешь по науке, слишком маленький срок. Но можно попробовать обратить внимание на что-то, что заставит задуматься.
Так поступали на физике. Каждую лекцию был новый человек, и он рассказывал что-то, что ему было интересно.
Кто-то говорил о том, почему скрипка играет, почему жидкий азот не замораживает всё вокруг, как врут в голливудских фильмах. А один -- не помню, кто был этот лектор, -- говорил о синергетике. И вот шестой год я ею интересуюсь и о ней задумываюсь.
Идея простая. Сперва автор синергетики -- Илья Пригожин -- подумал, что целостные системы нужно рассматривать обособленно, не как тупую сумму компонент. Затем из целостных систем выделил неравновесные -- которые потребляют что-то из внешнего мира, производят в себе работу по откачке хаоса и отдают что-то наружу. Такие системы обычно более организованные, чем окружающая среда.
Например, бактерия. ДНК, РНК, белки, ворсинки, калий, натрий, мембрана, механизм деления... А питается бульоном, в котором просто плавают полезные обломки. Не будет бульона -- рухнет бактерия.
Не будет общения -- рухнет человек. Ведь в социальном смысле, как и в биологическом, человек тоже -- неравновесная система.
Затем Пригожин стал рассматривать этапы жизнедеятельности таких систем, и понял, что оным характерны два состояния: детерменизма и бифуркации.
Детерменизм -- значит, предопределённость. Можно оглядеть систему и сделать прогноз. Вот родители наши могли, рожая детей, иметь планы -- в какой детсад пойдёт чадо, в какую школу и вуз. А потом -- 1989, 90, 91...
И -- бифуркация, раздвоение пути, выбор, кризис. Кризис = опасность + благоприятная возможность, шанс измениться.
Системы из спокойного состояния приходят к кризису, меняются, в них опять становится спокойно. Изменение в кризисе -- обычно, резкое снижение сложности системы, её деградация. Но не всегда.
В фазу предопределённости можно делать далекоидущие прогнозы -- на пять, десять лет. А в бифуркацию ценники, бывает, меняют утром, в обед и вечером. Сперва говорим о стратегии 2020, а затем не можем понять, что будет хотя бы через месяц.
Когда всё устойчиво, сидишь на своей зарплате, а потом в один день становишься владельцем, скажем, Юкоса.
Обычно КПСС держит всё крепко, и вдруг ГК ЧП -- какая-то жалкая, никому не ведомая кучка авантюристов, -- устраивает переворот.
Вывод: хочешь перемен в системе -- устрой кризис, и тогда факторы, которые обычно не могут систему раскачать, станут существенными. Правда, оседлать такие процессы непросто. А что делать?
Илья Пригожин, определив поле для своей науки -- неравновесные системы -- и выделив существенно разные состояния на этом поле, конечно, заинтересовался не только статическим описанием систем, но и динамическим. Попробовал разобраться, почему система приходит к кризису, ведь вроде всё устойчиво, и каким образом она может перевалить на другую сторону бифуркации.
Он ввёл термин -- неудовлетворённость. Система, оказываясь в стабильном состоянии, замораживает и свои плюсы, и минусы. Минусы и дают вклад в неудовлетворённость, но когда система устраивается, обычно этими неудобствами пренебрегают, потому как стабильность уже кажется успехом.
Со временем неудовлетворённость положением дел накапливается, и наконец её становится так много, что с нею невозможно мириться. И происходит какое-то кризисное разрешение проблемы, обычно -- деструктивное.
Так я уволился, когда меня совсем достало, что не хватает сил даже на чтение пары страниц на ночь. А сперва зарплата казалась достаточной мотивацией, чтобы гробить себя работой.
И так СССР развалился. И так появляются дети, и так кипит вода. Ну, речь не о том.
Куда движется система, когда неудовлетворённость уже накопилась и кризис наступил?
Тут Пригожин вообразил поверхность состояний, которую мне нравится описывать метафорически.
Вот система, её можно представить как шарик на плотном одеяле. Шарик скатывается в ложбинку, это -- устойчивое состояние. Одеяло движется -- система развивается, неудовлетворённости накапливаются, и шарик катится по ложбинке, пока не оказывается на взгорке. Тогда он может покатиться в одну ложбинку или в другую, и чтобы он выбрал тот или другой путь, хватит всего лишь подуть на него в нужный момент.
Если представить, что одеяло у нас не в трёхмерном, а в бесконечномерном пространстве и состояний невероятно много, то получится хорошее описание синергетики.
Каждая такая ложбинка называется аттрактором состояний, от слова to attract -- привлекать. В самом грубом приближении аттракторы состояний -- это, например, политический строй. Рушится СССР -- и его тянет не куда-то непонятно куда, перед ним есть спектр устойчивых состояний: гражданская война, анархия, социализм, демократия в виде федерации или республики, и так далее.
В какой-то момент кризиса система начинает крениться в определённую сторону. Ты знаешь, куда, видишь, потому что знаешь теорию, учишься у предков. У системы появляется тенденция к переменам определённого вида. Некий тренд, ведущий к определённому состоянию.
Или можно обнаружить неудовлетворённость, которая не привела ещё к кризису, но ты догадываешься, к чему это поведёт. К каким вопросам и переменам. Это тоже -- тренд. Тенденция к накоплению неудовлетворённости, тренд на достижение кризиса.
Тогда может возникнуть желание преломлять тренды. Снижать напряжение, отводить от беды.
Так вот. Самая сложная работа, как известно, работа над собой.
А самый трудный поступок, мне кажется, -- это преломлять тренды. Преломлять, а не нестись вместе со всеми безвольно из одной пропасти в другую
