мысль - мыследни

Вроде всё уже придумал. И колечко, мир ио, какие-то отработанные или нащупанные решения, куча изведённой бумаги, графики, беседы, технологии. Будто бы садись и делай, а чего-то не хватает. Чего-то очень простого. Ответа на вопрос: почему. Почему это делать.

Чувство, чувство наполняет цель! И пока не поймёшь и не разрешишь его чувствовать и в него верить, дальше идти не получается. А я никак не мог подобрать правильные слова. Только слова. Ничего не нужно, кроме слов. Когда впервые и сам называешь предмет, он появляется.

Сейчас, с этим Руян-городом и прочими совпадениями, кажется, я начинаю понимать.

Создавать миры. И только!

Это поиск Истинного Рима, который для каждого поколения, человека и возраста -- может быть свой.

Я хочу создавать миры. И помогать тем, кто их создаёт. Тем, кто по-гессевски пробудился и не хочет засыпать. У кого есть поиск, у каждого свой.

В такой постановке вопроса многая свобода. Свобода от мизантропии и от неудач -- тоже. Значит, мир ещё не построил. Значит, не нашёл правильных слов. Значит, ещё не узнал о нас тот самый человек, кто нам нужнее всего, -- а статистически это вполне вероятно и нормально.

Колечко должно было стать таким моим миром, где я надеялся увидеть самостоятельное творческое горение. Я ошибся, ошибся от усталости тех дней. Мир не должен быть моим. Он должен быть каждым.

Мне чувствуется здесь новая возможность приветствовать совсем разных, отрешаться от вражды, двигаться дальше, и строить не на тщеславии.

Давайте создавать миры. Ведь каждому свой мир -- так нужен

Очень впечатлился сегодня явлением, которое называется "Руян-город".

Известные и влиятельные в бизнес-сообществе люди решили взять да и построить новый город. В Сибири. Между Новосибирском и Томском.

С одной стороны, коммерческая инициатива. Ну, "Экспедиция" хорошо пропиарится. Немонетарная выгода очевидна: идейные фанаты проекта, представители в городах, могут быть значительной силой. И этот "Руян инвест груп", без готорого, конечно, никуда.

С другой стороны, а как иначе-то? Впервые в новой России народ хочет сделать что-то кардинально хорошее. Своими силами. Исходя из устройства экономики, капиталистическим путём. И это не дауншифтеры, не старообрядцы, не хиппи. Нормальные бизнес-люди.

И подумалось: а всё же, это славно. Правда, славно. И -- очень.

Такая попытка -- строить в Сибири, вдалеке и меж больших городов (а там вокруг лес, тайга какая-то, и люди не живут, только заброшки по пути), собственными силами -- без сколковского пилежа, -- это героизм. Подвижничество.

Это та гражданская сила, которая и может -- в контексте нашей власти, и общей апатии, и обжиралова, и нищеты, -- может тянуть страну к лучшему. Создавать положительные примеры, которым станут следовать люди.

Кажется, в Руян-городе я хотел бы оказаться. А где ещё у нас что-то, что создаётся чистым -- хотя бы в риторике?

Так хочется о чём-то мечтать.

В Питере огромное количество красивых девушек.

Может, по концентрации их столько же, просто легче красиво одеться. Но здесь, в маринаде влажных зим, кажется, они и сохраняются лучше всего, и вызревают. А очарование Города придаёт им вкуса. 

Бывает, одно плечо голое, а другое с издёвкой прикрыто широкой лямкой. Бывает, кольцо ткани держится только потому, что со всех сил сжимает голые груди. Или юбки, расходящиеся ниже полженного, обтягивающие похабно выступающую вперёд лобковую кость, так что видно отсутствие на ней растительности. Чёрные платья, с декольте именно там, подолом именно до туда, складками именно такими, что лучше бы она была раздета.

Часто они группируются по какому-то признаку. По ровному загару, три девицы. По мелированию. Форме носа. Объёму бёдер. Четыре умеренных толстушки придерживают подолы от ветра, переходя Троицкий мост, и придерживают со специальной небрежностью.

Собираясь вместе, они словно выявляют сквозь подобие своё скрытое тождество.

Ощущение тождественности частиц приходит быстро. Эти тучи цветных лоскутов одежды, голых коленок, торчащих сосков начинают смешиваться в совокупный образ Красавицы Города, какую знаешь в лицо, но никогда не узнаёшь при встрече.

Она читала несколько книг и была в Эрмитаже. Конечно, часто бывает заграницей. Любит лобзать посередь моста или приткнувшись на набережной своего рафинированного, в рваненьких джинсиках и укладкой на голове, кавалера. Что делает, не теряя лёгкого налёта сосредоточенности, какой лежит здесь на всех, чьи глаза успеваешь заметить.

В этом изяществе есть что-то от полуголой красоты мраморных богинь, что поддерживают балконы.

Тем временем по улицам гуляют нормальные русские мужики в полосатых тельняшках, напиваются, бьют друг другу морды или просто гордо размахивают Андреевским флагом, скандируя, видимо, по наивности или от пьянства, вместо ВМФ -- МВФ, не будь он помянут.

Когда в Городе праздник, он бурлит и живёт. И всякая красота, кроме красоты живых людей в музейно-очаровательном Петербурге, становится незаметна.

Сегодня побывал на Крестовском. Или, скорей, на следующем, потому что мост мы переходили. В парке культуры и отдыха.

Он замечателен. Плавают утки. Лодки. Катамараны. Люди сидят на траве на некотором расстоянии друг от друга, чтобы не мешаться.

Приятно. Суета забрала меня в Петербурге. Суетен путь из Мурино в метро и в метро путь суетен. Суетны балконы по вечерам, и что некуда приткнуться.

А утки довольные. Переворачиваются кверху гузькой, молотят лапками, чтобы оставаться в равновесии. Едят что-то под водой.

Сытые. Как в болоте на шлюзе, которое облагодетельствовал бердский депутат.

Всё, чем я занимаюсь: чтение, путь в метро, прогулки, исследование кофеен и бессмысленное времяпрепровождение в них.

Была надежда, что это приведёт к состоянию медитативному, размеренному. Что здесь, в одиночестве, я буду думать.

Отнюдь. Случайные люди или старые знакомые. Толпа. Муринские высотки. Состояние бездеятельности и чувственного шока. Никакой зарядки для мозгов.

Кажется, уток действительно не хватало.

Думаю, следует поехать туда вновь. Пусть с книжкой.

Или поехать в дацан. Не с туристическими намерениями, а попробовать чуточку приобщиться.

Только чуточку. На беседу с настоятелем. На беседу.

Здесь, в Петербурге, я отключён ото всех эгрегоров. Универ, физфак, институт -- выплюнули меня с дипломом. Друзья далёкие живут своей жизнью, которая решается сиюминутно, поворачивается спонтанно, и я не могу уже участвовать в этих поворотах. А нового ничего не появилось.

Дом исчез. Нет дома. Нет близких. Исходя из основ социальной философии, меня пожалуй что тоже нет.

Хотел бы я научиться. Жить без любви. И принимать в открытые руки, и держать -- не закрывая, не боясь боли утраты. Страдание перемен. Привязанности. Вечное послезавтра.

Смотрел фильм. "По контуру лица".

(вузивуг режет ифреймы, вставить видео не получается. поэтому -- http://vkontakte.ru/video4562454_146172860)

И почему для него из книг нашёлся Брэдбери, и не нашлось ничего, что дало бы дзен?

Ведь сладостно одиночество вынуждающее. Толкающее к росту над собой.

Вспоминается старое и, верно, весьма убогое произведение. Ник Перумов. Трое из леса. Там был Олег Вещий. В скит ушедший. И однажды он встречал человека, который в ските среди людей. Пьёт, веселится снаружи, а в ските. Они встретились, посмотрели, и сразу поняли, кому тяжелей.

Я слышал, нужно научиться молчать, чтобы после суметь говорить. Но как страшно -- замолчать навечно!

Я думаю, повод для бесчеловечности -- не только разброд и обеднение, вроде Веймарской республики или НЭПа, но и другие составляющие.

Во-первых, это чувство близкой крови. Смерть должна быть достижимой. Должны быть те, кто почему-то близок к насилию. Надсмотрщики в лагерях НКВД были ветеранами Гражданской, в лучшем случае -- детьми войны. Какой голод и мор был в Германии во время затяжного ожидания позорного мира, лучше не знать.

Во-вторых, моральное оправдание жестокости, хотя бы подсознательное, значительными массами народа. Жажда мести или реванша. При Сталине не издевались бы над зажиточными, не будь памяти о продразвёрстке и голоде, не желай палачи -- расправы.

Вообще далеко не все бесчинства сталинских времён творились по его воле и с его позволения. Сильно "выделился" в этом, например, Хрущёв.

И, конечно, нужна обида, унижение, разочарование, бессилие!

Мне кажется, обострись нынешний кризис, загноись ещё немного российская власть, -- всего будет в достатке, ещё пуще, чем после Беловежской.

Нам нечем гордиться. Год за годом нас унижают, и власть не заинтересована давать ответ.

2009 год был позорен.

Саяно-Шушенская ГЭС ткнула носом в то, что строить мы не можем, а старое -- наследие поколения гигантов -- вот-вот станет прахом.

Расстрел майором милиции людей в магазине в Москве, море милицейских ДТП со смертями, мусора, пинающие пианиста по рукам с криком "никакой Нургалиев тебе не поможет!"

Майор Дымовский, это убожество, осмелившееся говорить от имени российской милиции.

Провал ЕГЭ, отсутствие российских высших школ в мировых рейтингах. Наши выпускники теперь не особо нужны за границей. Школьников отучают от мысли. А абитура построена так, что каждый старается заделаться инвалидом и вылетает на первой сессии. Профессорам стыдно преподавать.

Олимпиада в Ванкувере. Это вообще без слов.

Многие факты прошедшего года показывают, что мы -- даже не держава второго сорта. Мы просто не держава. Великий и могучий говорит: эта страна.

Что там, какие крики звучат от лидеров наших времён? Провести люстрацию? Или либерализацию, приватизацию, задолизацию. Лидер должен коваться.

Допустим, президент Медведев -- достойный человек. Допустим. Но короля играет свита. А свита поклоняется идолу, бездумно и жестоко.

"Я кое в чём не согласен с господином Путиным..." -- говорит один человек. "Позор! Нравственная несостоятельность! Ты кто вообще такой!" -- кричит толпа.

Проблемы озвучиваются, но не решаются.

В таком случае те, кто поступает чётко, начинают вызывать уважение у народа.

Бить хачиков? О да, это жестоко. Хачики тоже люди. Но как интересно. Не за власть, не за деньги. А за идею, что хачиков быть не должно. Что-то в этом есть! -- думает народ.

Говорят: это не правильно! -- но не чувствуют жестокости, сочувствуют тем, кто совершает поступок, а не пострадавшим за поступки!

Народ нельзя до такого доводить. Уничтожение российской сборной на олимпиаде -- не повод критиковать спортсменов. Это повод ненавидеть систему.

Интересно, как система выкрутится. Красивая маска не сможет долго держать народ в подчинении.

А там попрут ЖЖ-юзеры. Привыкшие к кровяке в контре и жёсткой ругани в своих бложиках.

Просто не окажется другого выбора. Защитная реакция организма.

Каждому поколению, говорят, своя война.

Но всё же, не дай Бог.

В "Бойцовском клубе" даже попытка спровоцировать случайного человека на драку вызывала только смущённое "эй, вы окатили меня водой!"

Что уж говорить об убийстве. Это отвратительно.

В замечательной дискуссии, которая появилась в связи с моим постом об "Аватаре", где я отстаивал позицию, что убийство и нарушение чужих интересов в интересах своей страны позволительно, -- мои оппоненты указали на гуманизм ("видеть в Нави людей") и на геноцид.

И я задумался: когда вообще убивать -- можно? Есть ли случаи, когда насилие -- в согласии с моралью?

История оправдывает победителей. Мало кто клеймит США за то, что индейцы оказались в резервациях, по крайней мере, вслух. А вот Германия до сих пор отрабатывает "исторический долг" перед евреями.

В недалёком прошлом случались и победы ненасильственные. Борьба за освобождение Индии. Других примеров я не знаю, а этот во многом опирался лишь на авторитет предводителя.

Не всегда у людей есть такой предводитель. Чаще всё случается по-другому.

Западное понимание экономики основывается на таких аксиомах, как "каждый действует только в собственных интересах" и "ресурсы ограниченны". Политика же, как известно, это концентрация экономических интересов.

Допустим, есть ресурс (на необитаемом острове) и два субъекта. Если ресурсом завладеет любая из сторон, то израсходует его полностью внутри себя, что обеспечит население работой, повысит уровень жизни, даст уникальные технологии. Достанется ресурс другой -- ничего этого не будет.

Различие: либо твои люди -- родные, знакомые, говорящие на одном языке -- начинают жить лучше, либо это случается с кем-то другим.

Если ресурс попадает к оппонирующему субъекту, то ему становится проще выигрывать борьбу за ресурсы -- впредь.

Потеря этого, именно этого ресурса и именно сейчас ограничит твой народ в шансах на повышение уровня жизни -- на неограниченный срок.

И вот ты, как представитель своего народа, приплываешь на остров на байдарке, чтобы поставить флагшток и поднять знак, что место занято. И видишь, что какой-то мужик уже флагшток поставил, а флаг не поднял. Поговорить? Убить?

Другой вариант. Сейчас обсуждается дело Ивана Демьянюка. Я не знаю, что было 60 лет назад, но предположить можно.

Допустим, некий украинец попадает в тыл ко врагу. Ему говорят: убивай евреев в концлагерях, или умри сам. Убивать или умереть?

Мне кажется, ещё более жёсткий случай. Тонька-пулемётчица. Женщине сказали: расстреливай своих товарищей из пулемёта, и живи, получай паёк наравне с немцами. Или мы тебя первой расстреляем. И стала.

Это примеры предательства: оказавшись в тылу врага, идти на сотрудничество со врагом -- однозначное предательство. Или нет? Или нави слишком синие и красивые, чтобы считаться врагами? Или немец тоже врагом не был? Однако ж и Демьянюк, и солдатик из Аватара на убийство из личного интереса -- шли. В одном строю со вчерашними врагами.

А есть и другие примеры. Например, немец, которому приказано верховным командованием быть надсмотрщиком в концлагере и убивать евреев. Изменит присяге и не послушается -- расстреляют. Послушается -- так вроде ж люди. Что делать?

Очень благодарен судьбе, что мне не пришлось на собственном опыте решать подобные вопросы.

Обычно на убийство (не бытовое) толкает стремление к самозащите -- как индивидуальное, так и в масштабах нации. Значит ли это, что пока есть разные народы, они будут друг друга убивать?

Делает ли понимание причинности, понимание человеческой природы легитимным какое-то общее преступление?

Вопросов больше, чем ответов. Предать убогое человечество за его убожество -- или предать поверивший в тебя народец ради таких категорий, как долг, -- я не знаю. Когда есть две противоборствующие стороны, каждая из них имеет систему оценок от "враг народа" до "народный герой", и обычно эти оценки -- в противофазе. Я всегда считал, что материнскую страну и культуру всегда надо поддерживать, даже если где-то другой народ что-то сделал красивее и честней, но иногда страна сходит с ума.

О, если бы все рефлексировали, как иные из попавших во Вьетнам американцев в фильме "Цельнометаллическая оболочка"! И лучше, чтобы это случалось не слишком поздно...

Современный социализм -- есть, и лицо у него у него то ли китайской, то ли южноамериканской национальности. Кто-то вспомнит ещё скандинавскую модель или притянет за уши Францию, -- главное, что есть общества, где государство не говорит "давайте, стройте... давайте, грызитесь конкурентно... ну что же вы не растёте?..", а мобилизует народ в его собственных интересах.

Это становится национальной идеей, спасает страны от кризиса. Люди строят мосты и заводы не ради капиталистов, а ради тех сотен тысяч людей, которых этот завод и должен кормить.

Где политические силы в моей стране, которые отстаивали бы те же идеалы? Идеалы "нового гуманизма и нового человека". Меня передёргивает от капиталистической экономической теории и ежедневных сводок новостей. Цинизм и безволие.

Власть же предлагает только два варианта: либо коррумпированная ЕР с красивыми словами (гуманитарное образование вождей, которые в жизни не создавали ничего нового, обязывает) и мечтами о лучшей жизни, либо коррумпированные слабаки, которые либо и так в кармане у ЕР находятся, либо стараются обратить свою слабость в политические очки с помощью всяческих скандалов, а главное -- которые не готовы принять власть.

В РФ никто не готов принять власть.

Поэтому хочется присоединить Белоруссию к России. И импортировать политическую элиту. Лукашенко в президенты. А как он может стать на третьих ролях в едином государстве, когда он как лидер -- страну в это государство привёл, народам дал воссоединиться?

Не кажется, что наши страны так уж сильно друг к другу тянутся. Остаётся надежда найти адекватную политическую силу -- на своей земле.

Буду искать.

Первый политолог. Интересный такой дядя. Говорит о крушении СССР, о том, что общество до сих пор не отрефлексировало, не поняло, что произошло. Говорит о новых империях и о том, что из русского сознания слишком зря исключили эти понятия. Говорит очень эмоционально! Почему так эмоционально? Разве только искры от него не идут. Дядя взрослый такой, и, казалось бы, должен быть сдержанным. Почему-то когда политологи, социологи, философы начинают дрожать от своих слов, как Дугин про бобров, их слушаешь, как детей.

Второй политолог. Удивительно мечтательный человек. У всякого патриота России сердце ёкнет от его речей. Распад США на пять частей начнётся в октябре 2009 года... Россия станет центром евразийского единства... От Монголии до Сербии единственной валютой станет российский рубль... никаких границ и виз, четыре столицы, великий центр силы, новая Империя... Мне, конечно, очень лестно, что он говорит. Более того, картина мира получается целостная. Если США развалятся, источник дармового благополучия для элит многих постсоветских стран исчезнет, Европа далеко географически, культурно, социально и как угодно вообще, у китайцев -- иероглифы, у индусов -- санскрит, у арабов -- вязь. Придётся дружить с Россией. Тогда, если все люди будут добрыми и мудрыми, как Лао Цзы, Лукашенко возьмёт и отменит президентство в РБ и национальную валюту отправит в печи, и случится это не далече следующей субботы.

Я сейчас читаю Стругацких, "Понедельник начинается в субботу". Одна из их классических вещей, но я сперва прочёл томов десять всякой звёздной фантастики. И вот, понедельник начинается в субботу. Образы советских людей и советских ценностей, может, ценностей и не 80х годов, но таких, каких теперь быть не может вовсе. Понедельник начинается в субботу -- потому что человек счастлив в труде. В труде, а не в потреблении. Человек за человека держится, и "совесть" стоит больше, чем "выгода", и помнят ещё, что такое "честь". Прекрасные люди. Главное в "коммунизме", как говорится в одном из этих роликов, -- новый гуманизм и новый человек. Марксизм-Ленинизм -- ширма. От большого ума...
 

И всё же, к этому хочется стремиться.

Иван III Васильевич ещё в 15 веке инициировал тягомотину "догнать Европу". Именно он, а не Иван IV и не Пётр I дал старт интеграции России в западноевропейское сообщество, когда отправил русских студентов в тамошние университеты, чтобы учились наукам, двигали свою страну. Никто из них, правда, не вернулся, что на лишний век продлило стремление России к изоляции.

Однако факт замечательный. Тогда мы стремились догнать и перегнать, но не получилось. Затем Пётр рубил окно. Подтягивались параллельно малоросские, белорусские земли, дошли до Калифорнии, которая вообще за Тихим Океаном. Потом сунулись в Среднюю Азию, Манчжурию. Почти дошли до Берлина, захватили Париж, проиграли в Крыму. Панславянизм, новая Византия, величайший центр притяжения народов, центр оригинальной культуры и мысли. Большевистская революция и две войны, Хрущёв. Собака в космосе, человек, "Салюты". В это время барабанные стиральные машины, покупка иностранных автозаводов, потому как своих технологий нет. Крушение Союза, нефтяная игла. Путин, нацпроекты, Медведев, "Россия, вперёд!".

Иногда лениво, как при Николае I или Брежневе. Иногда отчаянно, как при Сталине или Петре. Иногда в стране фантазий, как при Горбачёве или во время опричнины. Стремились, стремились. От шести миллионов человек -- столько было после Ивана Грозного, до трёхсот -- столько было в СССР, и даже больше, если считать страны соцлагеря. Стремились.

И, сука, не получилось ничего.

Сто миллионов японцев, шестьдесят миллионов немцев -- осилили за полвека, век. Американцы за десятилетия. А что Южная Корея! А Тайвань! Финляндия! Франция! Блять! Во Франции сколько, сорок миллионов? А Пежо -- хорошая машина. Рено -- тоже хорошая. Ситроен -- не имею ничего против. Но почему ВАЗ. Пятьсот лет -- и у нас ВАЗ.

Зато какие у нас вертолёты. Чёрная акула, летает кверх ногами, покупатели по всему миру очередь отстаивают, а в наших войсках -- две штуки, кажется. Самоходные орудия с охеренной точностью стрельбы -- бьют по площадям болванками, потому что нет средств наведения.

Ну да, не каждый доходил до Парижа. Гитлер доходил, так мы его загнули потом. Берлин -- тоже взять неплохо. Потом двадцать лет -- после обеих войн -- мы на ключевых ролях в европейской и мировой политике. Роли -- ключевые, однако Николай I роль эту просрал, потому что не смогли русские протянуть телеграф. И Брежнев просрал, потому что колбасы на всех не хватало.

Ну как так? За что? Немцы без ресурсов и территорий, без колоний и побед, а всё делать умеют, кроме истребителей пятого поколения. Американцы с атрофией эстетики, корейцы в парках с членами.

Я не очень понимаю.

Совсем нет.

О бактериях обычно говорят, как о чём-то неодушевлённом. Вирус и вовсе кажется механизмом.

Первая жизнь -- одноклеточная. А нынешние многоклеточные организмы -- это конгломерат отдельных клеток, которые уже потеряли способность быть самостоятельными. Никто не печалится смертью клетки. Чтобы восполнить потерю, соседняя клетка может разделиться, и все счастливы.

То же, что и этнос или государство. Частицы обязательно делятся на касты, как внутренние органы, и касты -- а не люди -- действительно функциональны. Так же, как существование клетки подразумевает работу калий-натриевого насоса, существование разных видов белков, адекватный ход репликации.

Только на субклеточном уровне получается понять какие-то механизмы. И эти механизмы мы уже не считаем живыми, мы считаем их частью жизни. Но и клетка часто не кажется живой, её смысл -- быть составной частью. Почему тогда мы воспринимаем отдельно человека?

Есть ли свои решения. Своя судьба. Своя боль. Или это -- выпадение из биосферы, ноосферы, Брахмана, ошибка в сердце: признавать боль.

У Льва Толстого мужики тащили бревно. Ни один не мог поднять этот груз, и никто не руководил ими. Бревно несло себя с помощью мужиков, их вклады были равны.

Есть ли источник решений что-то помимо спеси. Не пробуждается ли в этом мрачное, уродливое, как фрейдовская душа, как ньютон-лейбницская монада.

Правдиво ли католическое мнение о кресте, который самому нести, или это то же, что, вырвавшись из связки, одному хвататься за другое бревно, ибо-де оно формы иной, больше подходящей; или то же, что и, бросив других бурлаков, побежать тянуть следующую ладью в одиночку.

Герой кажется мне выражением общественной нужды. Страдание -- следствием индивидуальной глупости.

Дали паровое отопление. Горячая вода из крана теперь тоже греется по-зимнему, и пока ещё осень, она -- кипяток.

Это значит, пустующие трубы наполнились массой, которую гнали с самой тепло-электро-централи. Там, на ТЭЦ, в печку подкинули угля. Выглядит это монументально, и так в каждом российском городе. Огромная сеть, подземный город для кротов -- чугунные и пластиковые трубы 30мм и других диаметров, которые менее на слуху. Огромная топилка, единая печь, великая буржуйка города, объединяющая все частные трубы в одну коллективную, самую большую. Весь этот гипертрофированный коммунальный монстр построен людьми в давние времена, теперь так не строят. По-другому тоже не строят, только ремонтируют и чуть-чуть расширяют.

Просто осенью подкидывают угля, тысячи тонн угля, то самое условное топливо, которого у нас тратится в пять раз меньше, чем в США, причём у них это топливо идёт на производство, а у нас -- на централи, сиречь на выживание. За то, чтобы этот уголь был, десяток лет назад били люди касками по московским мостам и мостовым. Шахты и БелАЗы -- ради этого угля, и сгорают люди в метане тоже для него.

Лет двадцать назад была, кстати, открыта высокотемпературная сверхпроводимость. Высокая температура -- это градусов 130 ниже нуля. А потом стали находить всё более и более "горячие" сверхпроводники. У нас их тоже умеют делать, пекут маленькие керамические таблетки, а потом показывают, как эти таблетки левитируют в магнитном поле.

Сверхпроводники, в отличие от полупроводников, в быту встретить сложно. А полупроводов навалом. В этом мониторе, клавиатуре, в телефоне, радиоприёмнике есть полупровода. Причём некоторые образцы, в быту встречающиеся, супер-современны. У меня четыре ядра в процессоре, это до сих пор считается так неплохо. Телефон я купил в момент поступления в продажу. Полное ощущение, что мы живём в ногу со временем, не смотря на всю нашу промышленную отсталость. То есть кажется, что мы не производим своего, но потребляем -- купленное на нефтедоллары. Как белые люди потребляем, кажется нам. Как в Европе, такие же машины и кондиционеры.

Но разрыв гораздо больше. Мы живём по-западному только в мелочах. В элементах личного потребления. Индивидуального потребления. А это -- так, мелочи, шлак. Подумать только: ведь в это время уже научились запитывать целые кварталы с помощью сверхпроводников, а для обогрева домов в той же Японии вовсю используют водородную энергетику.

Это вам не трубу закопать или проводок меж столбов натянуть, решив предварительно телеграфное уравнение. Решённое уже в 19 веке. Как и трубы были решены тогда.

Что значит "запитать городской квартал сверхпроводами" (учитывая, что это -- нековкая керамика, как правило), что такое "водородная энергетика" -- а чёрт его знает, только шайтан узкоглазый разберёт. Это в Корее сделали машину на водороде, в Америке термоэлектрический слой на выхлопной трубе без механической работы собирает лишнюю энергию в аккумулятор вместо наших роторов. Хитрости мудаческие, думаем мы, и считаем, сколько у нас осталось нефти, до какого года надобно накопить денежек, чтобы уехать жить в Гоа, где и без нефти тепло.

Нефтяная игла -- это не только то, что промышленность, не связанная с нефтянкой, вымирает. Это -- образ мысли.

Это, в целом, логично, что полагаться надо на себя.

Есть даже надежда, что в любое время человек, будучи на пике владения технико-технологическими средствами производства, будучи на гребне волны актуальных идей, может создать что-то значительное своими силами.

Можно сформулировать цель. Научиться зарабатывать 20 тыр в месяц, нанять пацана за 15 на удалёнку. Ещё 30, ещё пацан за 25. И так далее. Естественный путь развития, в общем. Одно дополнение: при этом нужно не оскотиниться.

А чтобы научиться поднимать серьёзные суммы и при этом иметь перспективы, работая в одного -- нужно с ума сходить от работы.

Идея жива, пока за неё умирают. Но если в сути идеи лежит противопоставление смерти, если деньги и успех не нужны мне -- сгноённому двадцатичасовым рабочим днём?

Приходится выдумывать какие-то хитрости.

Хорошо, когда у тебя есть бананы, маленькое поле даёт рис, а кров можно обеспечить с помощью пальмовых листьев. Вот беда и счастье России: лежебоки здесь не выживают.

Может, проблема -- не столько безденежье какое-то, отсутствие фундамента, с которого можно спокойно смотреть вперёд, а сама нужда в деньгах и успехе, то есть -- алчность и тщеславие, гиганты порока, разъедающие душу...

Может, бизнес -- суть лёгкий путь, и интересней сосредоточенное смирение. Но как бы я мог это говорить, если б не получал за прежние труды теперь ежемесячную ренту?
 

Впрочем, главное, в любом случае, спокойствие. А значит, сон.

Невероятное ощущение ожидания.

Медведев на днях написал прекрасный текст о проблемах и перспективах России. С чем-то я несогласен, но документ всё равно замечательный, это не мечтательная херь и не надежда на дядю, а что-то очень реалистичное. Теперь будем ждать, когда придут перемены.

Жду каких-то мероприятий в Новосибирске. При этом пропустил Интерру и эти театры уличные и всё подобное: просто забыл. Жду начала нового сезона в Оперном, хотя забыл, какого числа он начинается. Что-то память моя совсем дурно себя ведёт. Зря не учил стишки в подготовке к школе. Как раскачивать объём оперативной и долговременной памяти у человеческого существа?

Жду, когда будет офис, чтобы начать работать. При этом текущая работа откладывается на будущее. Умудрюсь сломать отзывы в колечке -- не чиню. Жду. Чтобы всё было всерьёз.

Очень часто жду звонка. Или наступления ночи, чтобы бессмысленно уснуть. Жду, когда займусь делом.

Да, ещё я жду, когда на прилавках появится HTC Hero. Хочу купить себе его в качестве нового телефона. Жду, когда будут на это деньги...

На самом деле это, конечно, несущественно. Какой, скажешь, прекрасный день, стоя на пороге офиса, в котором прождёшь до вечера. Классно порой пишет Каин. Обалдеть вообще. Но это тоже неважно.

Я жду, когда же мне надоест писать этот пост.

Ну вот. Вот оно. почти

Когда тебе рассказывают о Питере, Москве, Париже, Таллине, Камбодже... о каком-нибудь месте, где тебя нет, то обязательно туда хочется.

Смотришь на фотографии разрушенных замков и проникаешься возвышенным чувством. Мечтой.

Дворики старых европейских городов кажутся невероятно романтичными.

Даже когда ругают Москву, что жить там невозможно, думаешь: но вот ведь, живут массово, значит, там хорошо! И вспоминаешь разное, что слышал про этот город, что там есть, кто там бывал.

Отсюда простое следствие.

Никуда ехать не надо, а если едешь, думай о том, как вернёшься.

А лучше вообще -- смотри фотографии и читай рассказы о городах, где никогда не побываешь.

Введите в википедии название какого-нибудь знаменитого города. Разве не хочется погрузиться в его атмосферу, которой так веет с картинок, пройтись по его улочкам проспектам рю авеню, или что там за таинственное название в этом городе для транспортных проёмов между домами!

И никогда не узнаешь, что эти опрятные улочки воняют дерьмом, или что вечерами в этом районе на мостовой пьют с песнями и драками пришлые негры, наглые и злые, даже не знающие местного языка.

В рассказе о городе образ не разрушается. Эта накипь толерантности последних десятилетий, изжога послевоенных трудовых миграций, нулевая рождаемость среди местных женщин, ничего не имеет смысла... но лицом к лицу от этого не уйти.

Как у Пазолини: зачем творить, если так прекрасно мечтать о творении

Александр Дугин -- забавный чувак.

Не то чтобы он казался мне очень умным. Но с какой умильной искренностью он говорит о бобрах и предварительности русской философии :)

На самом деле, совсем не хочется мне над ним хихикать. Просто настроение смешливое после просмотра. А темы серьёзные. Не зря в НГУ открыли философский факультет для обучения бакалавров.

Хотя это тоже смешно. Блин :)