Намедни был выпускной. Девочки имитировали девственность белыми передничками, вокруг них наворачивали круги алчно зыркающие похотливые выпускники.
Глядя на это, как и в прежние годы, я загрустил. О вечной потере причастия.
Она сидела на полу и кипу писем разбирала, и как остывшую золу брала их в руки и бросала... Чьё?
Помню, учитель по литературе хотела, чтобы я рассказал ей этот стишок. Именно этот. Поймала меня в коридоре, и я рассказывал. Она готова была меня выслушать, даже если бы я читал отвратительно.
Прежде думал, нет на свете существа несчастнее, чем абитуриент. Прежняя жизнь перечёркнута, в новую могут и не пустить, да и какая она будет?
Кажется, в универе всегда так. По меньшей мере, на сессии.
Счастье этих школьников с эрекциями на лацканах впервые надетых пиджаков в том, что они не благоразумны. Разум не застилает им взгляд. В роли шор выступает что-то другое, с чем мне жить было гораздо приятней.
Говорят: знающий других благоразумен, знающий себя просвещён.
В школе мог свободно не верить в электроны. А теперь знаю, что некоторые традиционными белыми фартучками просто хотят продаться дороже. Что каждый ищет своей выгоды, и всё продаётся, если сумеешь назначить цену.
И так привык работать с электронами, что сложно вообразить, будто их нет.
Формула. Механизм. Рычаг. Сила. И слабость, куда валишься, как в яму, которая требует себя наполнять.
Негативное мировосприятие. Образ знания, и досада, что оно необратимо.
В век торжества википедии человека, нуждающегося в тайне, охраняющего границу непознанного, берегущего волшебство, даже не осмеивают, -- его просто не принимают всерьёз.
Назад к девственности майских ветвей.
Вперёд к истокам.
Вернуться к земле, и, глядя на зелёные ростки, научиться не думать о хромосомах, клетках, фотосинтезе, АЦФ и АДФ.
